В октябре Москву посетил один из прославленных миланских дизайнеров, президент итальянской Ассоциации промышленного дизайна (ADI) Карло Форколини (Carlo Forcolini). За его плечами основание известной мебельной фирмы Alias, сотрудничество со знаменитой компанией–производителем светильников Artemide, организация дизайнерского бюро Forcolini.lab, преподавание и организация множества выставок, посвященных итальянскому дизайну. В 60–х Карло Форколини учился скульптуре у знаменитого Марино Марини в Академии Брера в Милане, но скульптором не стал, выбрав дизайн. Придерживаясь радикальных политических взглядов (он даже некоторое время руководил газетой левого толка), Форколини в юности работал со звездами итальянского дизайна Вико Маджистретти и братьями Кастильони. Сегодня в творчестве Форколини большое место отведено свету. Его самые знаменитые работы в этой сфере — настенные светильники Icaro и настольные лампы Nestore, разработанные им для Artemide, серии Hydra и Regulus для Nemo, смешная разноцветная коллекция ночников из силикона Birzi для Luceplan. Форколини — изобретатель не только красивых и изящных вещей, но и удивительных — литературных, кинематографических, искусствоведческих — названий. Его зеркало называется Bunuel, табуретка — Miro, стол — Apocalypse Now, а вешалка — Bukowskys Holiday. Сегодня он занимает пост президента ADI. Дизайнер жалуется, что у него не остается времени на бизнес–проекты, которые всегда ему удавались. В Москву он приезжает не в первый раз и, как и раньше, готов отвечать на любые вопросы.
— Работали ли Вы как скульптор? Почему предпочли скульптуре дизайн?
— Скульптором я был очень мало, пожалуй, только студентом. В последний год учебы я ради денег нанялся работать в студию братьев Акилле и Пьера Джакомо Кастильони. И этот опыт перевернул мою жизнь, дизайн показался мне гораздо больше интересным, чем скульптура. Это были 1968–1969 годы, время сильных студенческих волнений в Европе. В этот период всплеска политики и идеологии быть художником значило зарекомендовать себя как крайнего индивидуалиста. Стать же дизайнером означало служить на благо обществу. И я решил, что настоящим занятием для меня будет именно дизайн. В те годы, когда начиналась моя взрослая жизнь, идеология значила очень много. Теперь же есть только идеология рынка. Но я всегда предпочитал идеологию искусства.
— В 1979 году Вы основали компанию Alias. Сегодня Вы довольны ее работой?
— В 1980–е наши разработки считались очень авангардными. Многие клиенты во всем мире считали Alias культурным центром, а не производством. Потому что при создании вещи мы в первую очередь ориентировались на поэтику дизайнера, а не на его продукцию. Сейчас — это уже, конечно, конвейер. Но я, еще в 1992 году продав Alias, доволен ее работой сегодня. Там до сих пор делаются актуальные вещи. Тогда же была иная цель — создать самые различные варианты дизайна. То есть мы представляли не собрание предметов, а коллекцию произведений разных дизайнеров, у каждого из которых был свой особый подход.
— В конце 1980–х Вы с компанией Alias провели выставку итальянского дизайна в Москве. Было ли это художественным актом, презентацией прогрессивного итальянского дизайна в перестроечной России или разведкой с целью открыть здесь свой бизнес?
— Это была грандиозная выставка. Она проходила в 1989 году в Фонде культуры СССР, в великолепном дворце князей Голицыных. Мы показали совершенно безумные экспонаты, и неподготовленная публика смотрела на это, как на посылки с Марса. Один из организаторов выставки, итальянец, когда–то учившийся в СССР, предложил мне реализовать здесь дизайнерский проект. И мы договорились с министерством металлургии о космических размеров заказе для Аlias: наладить на одном из уральских заводов производство нашего прославленного Spaghetti–chair и довести его до двух миллионов штук в год. Мы вернулись в Милан, написали бизнес–план, но когда вновь приехали в Москву, то нас загоняли по кабинетам чиновники, и никто так ничего и не подписал, все испугались ответственности. Мы же потеряли массу времени и денег.
— С 1980 года Вы сотрудничаете с крупнейшим производителем светильников Artemide. Что для Вас является главным в этом сотрудничестве?
— Несколько лет назад появилась идея создать интерьер, ландшафт, пейзаж, близкие естественным привычкам человека. Светильники — важная составляющая домашнего пространства, поэтому они должны быть не просто свидетелями жизни людей, а вызывать у них интерес и эмоции. В то же время они должны быть красивыми, но эта красота достигается путем взаимосвязи с архитектурным решением интерьера. Лично для меня это главное.
— Какие принципы лежат в основе Ваших светильников?
— То, что сейчас скажу, относится не только и не просто к дизайну освещения. При создании очень многих вещей основными я считаю ответственность разработчика и разумное воплощение. Потому что предметы интерьера — это часть обстановки людей. Очень важно, чтобы предметы не загружали, не занимали жизнь человека. Ведь наша жизнь, наше существование, наше тело — очень хрупкое. Поэтому дизайн света, как и любой другой, должен быть в первую очередь удобен людям. Но он не должен быть незаметен, наоборот, эмоциональная реакция очень важна.
— Кто Ваши любимые дизайнеры?
— Великие братья Кастильони и поэты. У поэтов всегда есть чему поучиться.
— Чем отличается ADI от других дизайнерских ассоциаций?
— ADI, которой я руковожу с декабря 2001 года, является ассоциацией абсолютно уникальной. В нее входят не только дизайнеры, но и историки, критики, журналисты, проектировщики, фирмы, учебные заведения, лучшие дистрибуторы дизайна. ADI присуждает премию «Золотой циркуль» (Compasso dOro) — самую значительную награду в области дизайна в Европе — и оценивает предметы именно как произведения искусства. В жюри входят около сорока экспертов. За пятьдесят лет было вручено триста пятьдесят премий, а более двух тысяч заявок (отобранные из десяти тысяч) со всеми чертежами и экземплярами произведений остаются в исторической коллекции ADI и периодически выставляются на устраиваемых ею выставках. Кстати, основал ADI в 1956 году великий итальянский архитектор и дизайнер Джо Понти, который в 1931 году создал знаменитую настольную лампу Billia. Это великолепное сочетание двух геометрических форм и сейчас кажется абсолютно современным. В чем заключается магия этого предмета? Ведь уже в конце 20–х выпускали лампы с плафоном в виде сферы. Но Понти надел сферу не на цилиндр, а на конус. Понять эту разницу — значит осознать итальянский дизайн в целом. Всегда присутствует наглядная дизайнерская находка, которая обращена к человеческим чувствам.
Copyright by www.build.net.ua.
Полная или частичная перепубликация материалов сайта возможна только при наличии ссылки на www.build.net.ua.
